182
Александр Мамаев
«Одетый буквально в рубище (…) прямо на голое тело»
59
(П.
Усачёв, 1921).
«Приехал Витя Хлебников: в одной рубашке! Одели его и
обули»
60
(В. Маяковский, 1922).
«В одной рубашке!» Это в лютый московский январь!
Иногда Велимиру удавалось разжиться обновой, что достав-
ляло ему неподдельную радость. Как-то, по случаю, – вспоминает
С. Спасский, – он купил себе верхнюю рубашку. Старую же ска-
тал в клубок и вышвырнул вниз за окно.
Ну как не вспомнить случай с Артюром Рембо
61
, таким же
бродягой и непоседой? «Очутившись на новой квартире, Рембо,
проведший не одну ночь в ночлежках (…), быстро разделся до-
гола и, подойдя в таком виде к окну (…), вышвырнул на улицу
своё грязное бельё. (...) «Не мог же я лечь в чистую постель в этих
вшивых лохмотьях»
62
, – оправдывался он.
Хлебникову также часто приходилось искать случайное при-
станище («Я провёл эти ночи в обществе пристанских бродяг»
63
,
– признавался он Сергею Спасскому) и ночевать под открытым
небом:
Пробегаю священной тропой
Среди старых морей великанов
Звёздною слежкой.
Освещаемый звёздной ночлежкой.
О, прекрасные чёрные нары
64
.
Но, конечно, не от хорошей жизни он рядился в чужие об-
носки, в хламиду, в рубище. Поэт не был таким, когда только
вступал во взрослую жизнь:
«Все с любопытством смотрели на этого голубоглазого маль-
чика в новеньком студенческом костюмчике»
65
(Вера Хлебни-
кова).
«…Потрёпанный свой студенческий плащ носил, словно
мантию короля»
66
(Пимен Карпов. «Юный Хлебников»).
