175
«В ХЛЕБНИКОВЕ ЕСТЬ ВСЁ»
По свидетельству харьковского профессора В.Я. Анфимова,
в психиатрической лечебнице которого летом 1919 года обследо-
вался Хлебников, «в разные периоды жизни (…) по его ощуще-
нию (…) даже менялась внешность. Он полагал (…), что прошёл
через ряд личностей»
7
.
К сожалению, современники почти не оставили воспомина-
ний о том, каким был поэт в детстве и юности, или в довоенный
период (до 1914 года). В основном им запомнился Велимир по-
стреволюционной поры как человек не от мира сего, юродивый,
бродяга, чуть ли не потерявший свой человеческий облик. «Это
был самый настоящий бродяга, самый настоящий, – свидетель-
ствует поэт Сергей Бобров. – Когда он появлялся в Москве, так
просто было страшно смотреть, до какой степени он нищ, гол и
грязен»
8
.
Конечно, нельзя ручаться за достоверность всех мемуаров,
учитывая, что многие из них состоялись пост-фактум, по истече-
нии десятилетий, когда Хлебников уже воспринимался как гений,
великий поэт современности. Николай Харджиев предупреждает,
что свидетельства многих «мемуаристов» грешат многословием
и стремлением любой ценой «связать своё имя с именем великого
поэта»
9
. Таким образом, отделить зёрна от плевел также входит в
нашу задачу. В статье мы использовали фрагменты воспоминаний
сорока пяти современников Велимира. (Данные о них см. в конце
главы.)
«И,
КаК НаХОХЛЕННая ПТИца
…»
И, как нахохленная птица,
Бывало, углублён и тих,
По-детски Хлебников глядится
В пространство замыслов своих.
Сергей Спасский
Бенедикт Лившиц справедливо заметил, что в иконографии
