168
Александр Мамаев
Что же касается Велимира, он не напрасно боялся, что «руки
каждой торговки» выйдут из-под контроля государства. В Астра-
хани, на родине поэта, именно так и случилось. Процесс «Астра-
ханщина» прогремел на весь мир. На суде над преступной
нэпманской шайкой присутствовал американский корреспондент.
Тринадцать нэпманов были приговорены к расстрелу.
Проходят годы, десятилетия, а стихотворение «Не шалить»
не теряет своего болевого акцента. И если, читая о том, что
«кровь лилась по дешёвке», вспомнить Чечню и Южную Осетию,
а «соболя-рысаки» заменить на мерседесы и форды, то эти стихи
можно датировать 2010-м годом. И не случайно: истинная поэзия
растёт не во времени, а сквозь время.
* * *
Здесь я обречён смотреть на немецкого врача, сни-
мающего покров с тайны смерти. Он положил свой
умный череп на руку и вперил яму глаз в златоволосый
труп женщины .
Письмо М.В. Матюшину. Астрахань, 16 декабря 1914 г.
Профессор Хенрик Баран установил, что здесь Хлебников
запечатлел картину немецкого художника Габриеля фон Макса
«Der Anatom» (1869) .
Открытка с таким же названием и схожим сюжетом была в
фамильной коллекции Хлебниковых.
Врач, стоя над обнажённым трупом молодой женщины, дер-
жит в руках её сердце. На обороте открытки – запись чернилами,
сделанная рукой неустановленного лица: «Женское сердце – это
книга, написанная иероглифами, и только призванному можно ра-
зобраться в ней. Не трудись, если не призван».
