39
Она, кстати, рисует и знает все Мастерские. Она предлагает большую просторную,
удобную Мастерскую.
Большая, старая студия, навстречу вышла смуглая девушка, с косами, закрученными,
как раковины, над ушами, у ней в руках зажжённый светильник: серебряная ножка, а на-
верху три серебряных фитильных лампочки. Это было неожиданно красиво. Я решаю
работать в этой студии. Хозяин «Acad
é
mie Witti»
64
, огромного роста итальянец с большой
чёрной разбойничьей бородой и массой чёрных кудрей на голове. Издали он походит
на разбойника, вблизи на глупого ребёнка — так простодушны его небольшие голубые
глаза и улыбка огромного коричневого рта. Но главное действующее лицо — это мадам
Witti. Она умеет быть очаровательной, с весёлым детским смехом римлянки. «M. W. тоже
немножко ’peintre’
65
»,— говорит она с обворожительной улыбкой (…).
Шумный испанский говор и смех, тёплый, мягкий свет больших керосиновых или
газовых ламп в просторной деревянной студии — всё это располагает к работе. Испанцы
работают с каким-то ожесточением. Они, объединённые здесь вокруг известного испан-
ского художника Англадо, их гордости, для него покинувшие золотистую Испанию, они
твёрдо верят в достижения… [хотя работы их скорее слабы…]
Наконец я чувствую себя хорошо, всё забывая [как на молебне]. Англадо подошёл
ко мне: «Какая своеобразная работа, продолжайте не отступая, у вас талант»,— и он за-
говорил по-испански с собравшимися около него учениками, показывая им рисунок.
Я бываю в студии на утренних, дневных и вечерних занятиях.
Ухожу из дому… в восемь, работаю красками до 1 (здесь же завтрак), от часу другая
натурщица и другая группа учащихся до 4. Затем перерыв, и от пяти до 10 вечера я опять
здесь на рисовании.
В часы живописи собираются здесь люди со всех стран света: норвежцы, шведы (ис-
панцы более вечером), американцы, сербы, латыши… немцы и русские. Мне это нравит-
ся, но работать… 12–13 часов в день становится непосильно! Хотя работать всё лучше
и лучше».
Как уже было сказано, парижским кумиром Веры Хлебниковой стал художник Эжен Карьер. Но не он
один. Пройдёт время —и её кумиром станет Кес ван Донген, не столько «профессор», сколько вниматель-
ный наставник и друг. Любопытно, что Вера лишь незначительно разминулась в его студии с Валенти-
ной Ходасевич. Но как разительно несхож образ этого художника и педагога в мемуарах обеих студиек!
В очерке «Уроки ван Донгена»
66
Ходасевич вспоминает:
«Наконец появился наш “профессор“ (…). Он вошёл белорозовый, с рыжей шевелюрой и квадратной бо-
родой. Светлые голубые, насмешливо-проницательные глаза. Выше среднего роста, худой, благополучно-
элегантный.
(…) Он лениво огляделся, состроил кислую мину, долго протяжно зевнул на “а“ и стал потягиваться.
Наконец, отзевавшись, крякнул, хитро улыбнулся и сказал:
— Мне приятно, что вас так много (он получал от Витти “поштучно“). Сейчас будем заниматься…
После всего сказанного, взъерошив себе волосы не только на голове, но и в бороде, сказал: “Бр-рр! Как
я устал! Где тут можно прилечь? Идите по домам и не мешайте мне спать“ (…). Вот таким был наш
первый урок».
64
Академия Витти (фр.). Академиями во Франции назывались частные студии.
65
Господин Витти тоже немного художник (фр.).
66
Ходасевич В. М. Портреты словами: Очерки. М.: Советский писатель, 1987. С. 78–79.
