50
Глава 5. «Как я оставлюфлоренцию?..»
Флоренция. 23–24.11.1914. Открытка
Дорогая Мамочка.
Теперь у нас дни Карнавала, весёлым воспоминанием о ночных старых празднествах
мелькают яркие нарядные маски; на улицах крик, смех, петушиное пение и других
крылатых и четвероногих. В лицо беспрестанно сыплются пёстрые конфетти, под их
избытком не видно серого камня флорентийских улиц, ещё строже и прекрасней кажут-
ся в этом шуме и яркости старинные палаццо, ещё загадочнее их тяжёлые решётчатые
окна; быстрее обычного несутся афтомобили (sic!) с невинно кривляющейся массой
ряженых. Нет красоты, изысканности, богатства, но много искусственности, движения,
прозрачности, настроения — и это искупает. Я смотрю до головокружения, а потом,
с трудом пробившись через неустанно движущуюся толпу, мы выходим на узкие без-
людные улицы и по старым мрачным вечером мостам безмолвного Арно возвращаемся
домой, но с точки зрения хотя бы моих спутников, может, всё это было не так или не со-
всем так — я не возражаю.
Флоренция. 24.06.1915. Копия открытки
Вчера объявлена война. Итальянская молодёжь восхищающе воодушевлена, кругом
жутко. Вблизи нас проходят ежечасно поезда — туда… на границы… надрываясь под
тяжестью оружия, пожалуй, и проклятий отчаяния солдат-крестьян. Они бросают толпе:
«будьте вы прокляты! Хотевшие войну, теперь вы ликуете, а мы уже никогда не вер-
нёмся, не сомневайтесь. Прощай, Флоренция!..» Так отходят их поезда. Скоро уйдёт
на войну мой лучший знакомый, молодой офицер… сейчас проявляет слишком веселья
будущему, жаль его: смелый, непокорный, как тигрёнок; жаль нарушенную детскую
жизнерадостность итальянцев, порванные песни и… ничто нельзя изменить. Победа их
воодушевляет!!
Фьезоли. 1916 (?)
Милая, дорогая мамочка!
Вчера получила твоё письмо. Фьезоли, где я живу,—
1
/
2
часа езды трамваем от горо-
да. Здесь мне нравится жить, а затем есть причины и причины… по которым я равно
должна была оставить город: все мои одежды с ног до головы пришли в полный упадок,
самые верхние и самые нижние… и это был единственный выход: в городе, как и тут,
самое главное — костюм.
Он же служит предохранителем от необузданности.
В Академии… нужно потерять по меньшей мере рассудок — чтобы посещать её. Оста-
вить для неё окрестности города, не видать белых волов — это же безумие! Есть в городе
другая интернациональная Академия — более серьёзная и более платная. Её бы посеща-
ла, вернувшись в город, охотно (…).
