60
Глава 5. «Как я оставлюфлоренцию?..»
***
12 апреля
Красиво промелькнули эти дни, напоённые яркостью и ароматом весенних цветов,
пышно осенивших имя своего города — Firenze
113
. Меж них взор быстро, почти бессо-
знательно отмечает прихотливые изгибы её белых лилий и заветно красных,— да, это её
цвета, любимые и бережно хранимые Временем, все цвета и оттенки крови, крови такой
яркой, ещё горячей, с тонким запахом весенней земли и фиалок, крови всех возрастов
и промежутков Времени…
Стоит окинуть с плоской крыши террасы широким взглядом раскинувшийся ниже
город — первое, что запечатлевается и приносит какие-то новые, волнующие чувства,
отголоски памяти — тяжёлая, в избытке жуткая… роскошь запёкшейся Крови… мозаи-
ка пугающих черепичных крыш, разгранённых строгою кладкою серых стен непонятно
чарующего флорентийского камня. Какая роскошь для зрения и исторического вообра-
жения: горяче-жёлто-серые, строгие в простоте ворота, башни другого кремля, возраста,
города, истории, тёмный малахитовый бархат старых кипарисов, и над всем этим пере-
ливы жгучего красного цвета — цвета Бытия, крови, цвета то ало-пунцового, то бледно,
чуть золотистого цвета — цвета памяти, старых летописей, пергаментов — о народных
войнах и междоусобиях.
И здесь лишь должны были расцвесть красно-золотистые лилии, пьющие влагу древ-
них преданий и былей… А ещё выше, едва касаясь острых тонких башен, церквей, про-
летают с востока зыбкие ароматные ветры. Не видно красок, форм, но где-то на границе
чувства и воображения зарождаются пышные царственные сады и цветники. Где гибко-
крылые ветры рассеяли свои цветы на этих синих фосфорящихся вдали горах?! Да? мы
пойдём, подымемся на их выси — к цветам и живому солнцу… Туда отнесём наши лиры,
песни, сказки, предания, грёзы и надежды. Пусть там завьётся наш хоровод лучших по-
рывов и творческих снов и яви.
***
Почему эти белые лилии религиозных исканий, поэзии духа, лилии, которыми так
любили украшать задумчивые в образах художники своих святых и трепетных мадонн,
стали красными? — чтобы дать городу имя его будущего.
Предпасхальная неделя прошла сквозь время как быстрый таинственный сон, полный
ароматом, каким-то высоким, почти духовным ароматом цветов, среди которых грезятся
и являются необычайные в значении и выразительности линии и формы, но утончённо
простые.
Там, где нет места технике, где является дух живой, зародились эти бесхитростные,
приковывающие лики тёмных Флорентийских фресок.
Какая высокая роскошь простоты — эти стены церквей, капелл и дворцов, скрыв-
шие лучшие сокровища душевного мира. То и нужно взору, болезненно-утомлённому
утончённым ритмом линий и форм, аккордом бархатных глубоких красок. Что нужно
взору, утомлённому избытком прекрасного?
Фигуры Микел Анжело — это та роскошь жизненных форм и движений, запечатлён-
ная в твёрдости серого флорентийского камня — глины.
113
Флоренция (итал.).
