163
кими волнистыми колечками, весело и молодо, с золотым отливом, и лёгкие стали, мне
их расчёсывает ветер. И чего завились? Глупые… Никто меня не ласкает, да и не хочется
мне совсем. Но мне приятно читать Bacio
234
и Amo
235
. Это так.
Кстати, как мне нравятся рисунки Митурича! Я и не знал, что чёрным и белым можно
достичь такой звёздности рисунка, такой шампанской искристости, глубины, прелом-
ления, зеркальной повторенности, выгнутости и выпуклости. Это на обороте писем его
рисунки. Сегодня был у Влад. Алекс. и Екат. Ник. сама (такая добрая) дала мне прочесть
письмо Митурича, и на его обороте меня поразил рисунок такой утончённый.
Если он небрежно использует обороты своих рисунков для писем (или, м. б., это худо-
жественная иллюстрация), не многие графы писали на так украшенной почтовой бумаге,
то у него должно быть нечто ещё лучшее. Он скромный парень. Скажите ему, что непро-
извольная оценка его рисунков вырвала у меня искреннее восхищение.— Я хотел бы
иметь на столе, когда пишу, его вещичку… Неправда ли, я неблагодарен Вам? Владимир
Алексеевич сегодня, отвечая на мой вопрос, сказал мне, что довольно-таки нездоров.
Но до сегодня он чувствовал себя хорошо, да и вид у него ничего себе. Мы немного по-
говорили, потом он уступил место Екат. Ник. Оба говорили о В. картинах: их надо упако-
вать и послать Вам. Я предостерёг их не сматывать «Мятущуюся душу» (pardon)
236
.
Я Ваш надворный советник, Primavera, Вы привыкли благосклонно спрашивать моих
советов. Общество изучения наследства Велимира?
Целевое название отдаёт казённым лукавством, суженной целью. Это общество долж-
но развить и продолжить открытия Велимира. Название им же давно сказано. Красивей-
шее имя: Будетлянин. Общество Будетлян. Крупнейший закон — предвидение будущего
и пребывание в нём. Но я не навязываю. Я предпочитаю самоутверждаться в тиши.
Звание организатора и пр.: не знаю, сумею ли понести? Я сам ещё недостаточно устроен.
Но сладка мне будет поставленная, гордая цель, более обширная, чем Вы думаете.
Итак, моя дорогая, Вы далеко от меня. Странная вещь — пространство, и почти ил-
люзией кажется письмо. Мне почти смешно думать, что Вы будете держать эту бумагу,
читать эти слова, выползающие одно за другим из моего мозга, и испытывать под их
влиянием разные чувства. Знаете, как иногда неожиданно глубокими кажутся самые
простые вещи.
Впрочем, мне не нравится это письмо. Собственно, я стал добр, как добродетельный
негр, которые
237
, как известно, самые добрые, добрее даже Топа. У этого преподобного
Топа я был также сегодня, но он добродетельный отсутствовал, будучи на собрании.
Надеюсь, Вы теперь здоровы. Не кашляете? Напишите. Что-то Вы теперь поделывае-
те? Это немного пошло звучит, но круг действий человека замкнут.
Читаете, пишете мне (мы писали друг другу в один день — 17/III); рисовать, говорить
с кем-ниб., ходить, наконец спать
238
…
Я рад Вашим письмам, рад очень, и если от меня долго нет вестей — не моя вина. Это
почта. Я добросовестно отвечаю.—
А сейчас помолчу немного — до Вашего ответа, милая…
Ира
Расскажи мне о Москве, о жизни, которой живёшь.
234
Целую (итал.).
235
Люблю (итал.).
236
Такой картины В. В. Хлебниковой не обнаружено. Возможно, имеется в виду один из её автопортретов.
237
Sic! Нарушение грамматической связи у И. Лабунского.
238
Сбивчивая, сумбурная фраза. По смыслу было бы правильнее сказать: «Что Вы теперь поделываете (это немного пошло звучит):
читаете, пишете мне? Но круг действий человека замкнут: рисовать, говорить с кем-ниб., наконец, спать…»
