10
Глава 3
«Кто я в искусстве, что мне дано?»
29
Уход из художественной школы в Казани подвёл черту под детско-юношеским периодом её творчества.
Стихийный поиск собственной стези в искусстве натолкнулся на непонимание педагогов: «Хлебникова,
рисуйте как все». Как все… Это её не устраивало.
Весной 1908 года, с родителями и братьями (Виктором и Александром), Вера едет в Судак (Крым), где
её ждёт «волшебство моря — одно из самых непоборимых». Но и море не приносит желанного успоко-
ения: она мучительно ищет себя в искусстве, идя вслепую, на ощупь. «Хочется найти себя в творчестве,
найти свои силы. То они кажутся полными возможностей, то ничем, и это мучительно. На холсте какие-
то бессвязные бои красок и очертаний,
“
похожесть
“
уже не радует»
30
.
Виктор (Велимир) Хлебников во фрагментарном наброске оставил портрет семнадцатилетней Веры:
«Она жила в Крыму.
Турок-мальчик, показывая на неё пальцем и смеясь, говорил “озёра, озёра!“, намекая на её большие глаза.
Она вернулась из сада: подол её платья был покрыт колючками репейников. Как всегда, войдя, она гордо
оглянулась. Само платье с крыльями-рукавами, тяжёлым треугольником опускавшимися сзади, вырезом
и красной перевязкой на груди, было сшито из холста, покрытого строгим узором красных и голубых чет-
вероугольников. Лицо её было гневно и высокомерно, а на губах была страдальческая складка.
— Я бегала по саду, задохлась немного и оживилась.
Сообразно веяниям времени у ней на стене висел медный складень и для ней было большой радостью вы-
менять у старого пчеляка серебряную деньгу. Всему есть мера и границы. Да это Верочка должна сказать:
“Всему есть мера и границы“»
31
.
И действительно, наступили «мера и границы» её терпению. Нужно было на что-то решаться.
Вера едет поступать в Киевское художественное училище.
Ей запомнились белые стены Киево-Печерской лавры, потонувшей в золотых куполах, и тянущиеся
к ней нескончаемой лентой, с рассвета и дотемна, процессии паломников со всей России, их холщёвые
рубахи, повойники, многоцветные рукава богомолок.
Острый глаз художницы жадно вбирает новые впечатления. Ей хочется идти вместе с ними «в их мо-
литвенно-суровые леса, где цветут белые влажные ландыши, как белые молитвы» и забыть про время,
глядя на эту «идущую и ищущую Русь»
32
.
В храме Святого Владимира её поражают росписи Нестерова и Васнецова, их «весенние и хрупкие свя-
тые», чем-то схожие с воочию виденными в Лавре паломниками. Отныне «нестеровский нежный тоскую-
щий мир» (а позже «языческая сказка»
33
Врубеля) навсегда войдут в её жизнь и творчество.
А в училище… очередное разочарование. Она успешно выдержала приёмный экзамен, но не выдержа-
ла… шаблонной академической скуки, царящей в его стенах: «такой безнадёжностью веет там, внутри,
что… туда не возвращаешься».
29
В. Хлебникова. Автобиографические записки.
30
Там же.
31
Велимир Хлебников о своей сестре. Публикация и примечания Н. И. Харджиева // Зеркало. № 17/18, Тель-Авив, 2002. С. 131–133.
32
В. Хлебникова. Автобиографические записки.
33
Определение Велимира Хлебникова. СС. Т. 6 (книга первая). С. 148.
