89
«В ХЛЕБНИКОВЕ ЕСТЬ ВСЁ»
дневной газете «Терек Поволжью». Он жил тогда в Пятигорске,
куда дети бежали с голодной Волги и, добравшись до тёплых
краёв, падали, обессиленные. Велимир подбирал их на улицах
Пятигорска и отводил в специальный приёмник. Не один беспри-
зорник вспомнил его добрым словом
39
.
Спасал он детей и в своих скитаниях по Ирану, где оказался
с частями Красной армии в качестве лектора. «К нему привели
трахоматозных с гноящимися глазами рахитиков, бледных кри-
воногих уродцев, чахоточных, больных волчанкой, стригущим
лишаём, маленьких сифилитиков, бледных маляриков и ещё,
ещё... И Хлебников их лечил (...). Его слушали, ему внимали, его
благодарили, угощали, кормили, благословляли, но не дарили,
ибо у дервиша нет и не может быть собственности» (К.Б. Тома-
шевский)
40
. А в том, что он «дервиш-урус», святой человек, персы
не сомневались.
Или ещё один случай: в октябре 1913 года Хлебников просит
издателя и составителя футуристического сборника «Садок судей
II» М.В. Матюшина поместить в нём стихи тринадцатилетней
«малороссиянки Милицы» и даже готов ради этого пожертвовать
своими стихами. В статье «Песни 13 вёсен»
41
он щедро цитирует
стихи своей юной протеже о любви, смерти, верноподданности
государю. Маяковскому и Бурлюку эти стихи не понравились, и
не случайно: они попросту несовершенны. В них много глаголь-
ных рифм: «сжал, шептал, замолчал», они ритмически слабы и
т.д. Что же заставляло Хлебникова так упорно настаивать на их
публикации? Только ли боязнь обмануть детское доверие? От-
нюдь нет. В наивности детских строк, в «полуклятве»
Скорее скорее
Хочу умереть!
Французский не буду
Учить никогда!
В немецкую книгу
Не буду смотреть
