83
«В ХЛЕБНИКОВЕ ЕСТЬ ВСЁ»
Старое вспоминаешь,
Свое горе забываешь,
Семечки клюёшь,
Жадно водичку пьёшь.
6 апреля 1897
Отметим здесь слабые рифмы, преимущественно глаголь-
ные, отсутствие оригинальных образов. Прямо скажем: не луч-
ший поэтический дебют даже для одиннадцатилетнего, если
вспомнить, что Марина Цветаева начала писать стихи с шести
лет (не только по-русски, но и по-французски и по-немецки)
25
. И
всё-таки не она, а он вышел на уровень Пушкина! Во всяком слу-
чае, в его первом поэтическом опыте пока ощущается «натура-
лист», но отнюдь не «философ». Мы не знаем, как это слово
звучало в устах его сверстников: насмешливо, презрительно, с
уважением? Понятно, что такие прозвища не даются случайно.
В связи с этим вспоминается эпизод из «Ени Воейкова»
26
. Он
носит автобиографический характер. Сидя под деревом, ребёнок
Еня Воейков наблюдает за маленьким чёрным муравьём, ползу-
щим к нему по песку. Вот он уже рядом, и Ене кажется, что му-
равей свернёт или убежит. Но муравей не сделал ни того, ни
другого. «И тогда Воейкову вдруг открылось, что не только у
него, у Воейкова, есть свой внутренний мир, свои желанья, свои
стремления, (...) но что этот свой внутренний мир, свои стремле-
ния и желанья есть и у этого маленького чёрного муравья (...) и
будут равноправны его, Воейкова, стремлениям». А вот ещё эпи-
зод: Еня вспоминает, как он резал старый орех: «Сам хочешь быть
хорошим, сам в тетрадочку записал: “Люби ближнего твоего как
самого себя” – очень хорошо! – а сам режешь орех. Больше не
буду».
Случайна ли перекличка детских размышлений Ени Воей-
кова с мыслями взрослого Велимира Хлебникова? В автоэпита-
фии «Пусть на могильной плите прочтут...» (1904) поэт писал:
«...он боролся с видом и сорвал с себя его тягу. Он не видел раз-
