26
Александр Мамаев
Каких только сюрпризов не таит в себе «птичья» эпопея
Хлебникова! Она то обнаруживает своё сходство с былинным за-
чином: «Не сокол на серых утиц, не злой ястреб на голубиц (…)
– Девий бог, как снег на голову»,
то родство с пушкинской интонацией:
И вот уж утро. Прокричали
На елях бледные дрозды,
то вдруг проблеснёт
Созвучием про иволгу и Волгу,
то соперничает по лаконичности образов с японским хокку:
На голой ветке
Ворон сидит одиноко.
Осенний вечер.
Мацуо Басё
Голые рощи. Сосна одиноко
Темнеет. Ворон на ней.
Велимир Хлебников
Видимо, не случайно в 1904 году, в деревне Ташовка на бе-
регу Волги, студент Хлебников изучал японский язык. «Я ищу в
нём особых форм выразительности»
32
, – пояснил он своему това-
рищу. Но, вероятно, таковых не нашёл ни в японском языке, ни в
эсперанто, а почерпнул из кладезя русского языка и в долгу перед
ним не остался: обогатил наш язык почти на десять тысяч новых
слов. Свою поэтическую миссию Хлебников видел в том, чтобы
Породе русской вернуть язык
Такой,
Чтоб соловьиный свист и мык
Текли там полною рекой.
«Жуть лесная»
