136
Глава 7. «москва, ты кто? чаруешь или зачарована?..»
ного пёрышка… Ни чёрного, ни белого, ни серого. Осмотрели кустарники, заглянули
в норы, под камни, никакого следа! Печальные мы вернулись домой — Нельки всё нет…
Правда, мы видели: в этот день с Мёртвой бухты взлетели над скалами Алчака два
больших ворона с призывным «Кру, кру, кру», а за ними поднялся и третий ворон, по-
меньше, но вскоре он опустился на скалы, а два больших плавно понеслись над морем…
Весь остаток дня мы поглядывали на Алчак и прислушивались: нам казалось, что оттуда
доносится Нелькин голодный скрипучий крик. Тиль просидел весь день дома, нахохлив-
шись. Перед закатом он молча влетел в окно и уселся на ручке дивана. Пробовали его
вежливо пересадить на подоконник, но он возвращался опять на ручку. Он был молчали-
во суров: он решил ночевать с нами в комнате. Это была его первая ночь без Нельки. Мы
приласкали его и оставили в покое.
С утра уже было нестерпимо жарко, все животные искали тени. Тилька забрался под
«Миндали» и бродил там без определённых занятий… На утреннюю прогулку он один
не полетел… Вдруг перед ним, как камень, мелькнула Нелька, раздался голодный крик:
«кя, кя, кя»,— разевала она огромный рот. Казалось, что она похудела со вчерашнего
дня и стала меньше, а гладкие перья были встрёпанными. Мы поспешили её накормить.
Тиль сразу оживился. Этот день Нелька никуда не улетала и была очень послушна, толь-
ко никак не могла утолить голода: очевидно, в гостях было весело, но не сытно…
Всё чаще стали улетать Тилька с Нелькой, и всё выше и дальше: за ними прилетали
их родители и с призывным криком уводили их за собой, а мы с гордостью смотрели,
как они летели и исчезали за облаками…
Тиль и Нелька сидят на сарайчике. «Кра, кра!» — кричат старые вороны, кружась над
холмами. «Тиль, Нелька, гулять!» — зовём мы, проходя мимо. «Кра, кра»,— кружатся над
ними вороны. Тиль с Нелькой волнуются. Мы не настаиваем, предоставляя им свободу
выбора… Лёгкий свист крыльев — Тиль и Нелька летят за нами… А старая ворониха уже
ждёт их впереди на склоне Алчака. Нелька с Тилем снижаются к ней отдохнуть. Папа-
ша — ворон очень немолодой и всегда держится в отдалении. «Кра, кра»,— грает во-
рониха и взлетает вверх, увлекая за собой детей и Ворона, и все они исчезают в облаке.
Но вот Тилька с Нелькой уже летят нам навстречу…
Третье августа. Солнечный тихий день. Прибежала соседка: «Идите скорее, воронов
убили». «Один жив ещё. Там, на бахче»,— проговорила она, запыхавшись. Мы побежали
с ней на бугор: навстречу мне летел очень быстро Тилька. Он спустился на землю около
моих ног и смотрел на меня, как бы о чём-то спрашивая. Я шёл без остановки, и Тиль
уже летел за мной…
На бахче лежала, синея на солнце, Неля — она была мертва… Охотник стрелял метко…
«Когда он увидел у Нельки на голове цветной хохолок и кольцо на лапке, он побежал без
оглядки,— рассказывала соседка.— А Тиль всё кружился над ним и клевал его в голову…»
Мы вырыли под кустом карагача яму и опустили туда Нелю…
Тиль остался один…
Он сильно беспокоился. Улетая, очень быстро возвращался: он не привык летать один.
Неля была старше и всегда выбирала направление.
Перед закатом солнца он как обычно прилетел на подоконник, но тотчас перебрался
на диван, в комнату. Мы поговорили с ним, погладили, и Тиль заснул…
На следующий день он никуда не летал: сидел, дремал или на подоконнике, или на пе-
рилах, стараясь держаться ближе к нам.
«Тиль, где Неля?» — спрашивали мы. Тиль смотрел по сторонам, что-то бормоча.
Но и Тилькино горе оказалось не вечным. Тиль понемногу стал забывать Нельку. Пер-
вой прогулкой он посетил своих родных: ворониха была ему очень рада, долго кружи-
лись они в воздухе, перегоняя друг дружку…
