238
Александр Мамаев
графии (сохранился семейный фотоальбом в роскошной старин-
ной обложке): Шура Хлебников в военной форме, Катя Хлебни-
кова – завидно красивая (видимо, ещё до болезни). Борис
Лаврентьевич – красавец – студент со шпагой (он учился в Гер-
мании). Множество дарственных фотографий от украинских род-
ственников – Рябчевских. Одна предназначена Велимиру:
«Самому дорогому мальчику, Вите моему. Варя. 20-го мая 90 г.».
Смотрели личные вещи Владимира Алексеевича: оловянный
стаканчик для карандашей (с драконом), печатка бронзовая, ка-
валерийский гребень для расчёсывания грив и хвостов лошадей,
зеркальце («Хотите, верьте в мистику, хотите, нет, но когда де-
душка умер, оно почернело», – говорит Май Петрович), подвеска
для наколки документов («Дедушка был педант»).
– А вот берёзовый туесок бабушки, Екатерины Николаевны,
её клетчатая косынка, очки (одна дужка «родная»). А её образок
– у Веры, моей дочки. Она хочет его оставить – сохранить память
о прабабушке.
– Конечно, конечно, – я спешу согласиться, хотя где-то
внутри шевелится «червячок» сожаления. Ещё бы! Ведь это тот
самый образок, из «Ночи перед Советами»:
Встала над постелью
С образком девичьим…
А вот первый бювар Веры Хлебниковой, её локон, пресс-
папье из застывшей лавы Везувия, вот чертежи изобретений
Шуры Хлебникова, его талантливые зарисовки птиц (целая тет-
радка). Вот тарелка с гербом Хлебниковых
*
. («А серебряные
ложки с таким же гербом ушли в Торгсин. Мама умерла, отец
впал в немилость и был уволен с работы. Надо было как-то
жить».)
Шкатулка от мозеровских часов («Помню их чёрный цифер-
блат и золотые римские цифры. Я их вынес во двор и то ли обро-
__________________
*
Как позже выяснил А. Парнис, это один из промежуточных гербов рода Вер-
бицких (по материнской линии поэта).
