231
«В ХЛЕБНИКОВЕ ЕСТЬ ВСЁ»
сительный дух», для Константина Бальмонта – «поэт с телом гла-
диатора», для Юлия Айхенвальда – «пьяный хозяин вселенной»,
для Ильи Репина – «юродствующий апостол» (Репин написал
предисловие к одному из изданий Уитмена, конфискованному и
уничтоженному цензурой), а для Хлебникова Уитмен – «косми-
ческий психоприёмник». Велимир высоко ценил американского
гения. Уитменовский пантеизм, его слияние с живой природой
перекликаются с образом его «Единой книги». «Уитмен уверял,
– пишет Чуковский, – будто каждую строчку создаёт, “проверяя
воздухом и солнцем”. Ведь трава растёт без метафор; и не ямбом,
не дактилем струится река. Разве дерево, когда шумит листвою,
заботится о каком-нибудь ритме?» Уитмен был близок Хлебни-
кову и своими поэтическими новациями, в частности, верлибром,
и решительным разрывом с искусством прошлого:
Среди книг я лежу дураком, как немой,
как нерождённый, как мёртвый.
В своей книге он создал не образы, а импульсы, а поэтому
был вправе сказать о ней:
Камерадо! это не книга:
Кто коснётся её, тот коснётся меня.
Коснувшись её, читающая публика возопила о «безнрав-
ственности». Более всего её возмущали «Адамовы дети» – стихи,
посвящённые половым страстям, в которых поэт видел полное
освобождение от всяческих пут бытия. К своей «сораспятой»
жене он обращается с призывом «сорваться со всех якорей». Уди-
вительно! в личной жизни, как сообщает Чуковский, Уитмен был
даже как-то нарочито, преувеличено чист (что, впрочем, не поме-
шало ему стать отцом шестерых детей). Несмотря на то, что кри-
тика предала анафеме «Адамовых детей», Уитмен неизменно
включал эти «безнравственные стихи» во все переиздания
«Листьев травы».
Как и где поэт написал свою книгу? В 1855 году он жил на
острове Кони-Айленд, в 30 милях от Нью-Йорка, в крошечной
комнатке: узкая койка, рукомойник, зеркальце, прибитое к стене,
