136
Александр Мамаев
пами красавиц; Создатель
(«божественный забулдыга»)
вдрызг пьяный валяется в
грязи и т.д. Такой кощунствен-
ной и поистине апокалиптиче-
ской книги (главный герой
которой – Мальдорор, закля-
тый враг бога и человека)
французская литература до
Лотреамона ещё не знала.
Перед ней померкли и сата-
низм Бодлера, и эротические
кошмары маркиза де Сада. Не
замеченная при жизни автора,
эта книга была замедленной
миной, взорвавшейся на глазах у изумлённых поэтов XX века.
Сюрреалисты встали под знамя Лотреамона, объявив его своим
предтечей. «Песнями Мальдорора» зачитывались не только
поэты, но и художники. Их иллюстрировал Сальвадор Дали; Мо-
дильяни «постоянно носил в кармане (…), помнил и читал на-
изусть целые страницы, говорил, что это взрыв»
42
, –
свидетельствует Анна Ахматова.
Из русских критиков Лотреамона первым открыл С. Ромов:
«Лотреамон – поэт трагической судьбы, великой злобы и
мстительных надрывов (…). Это бунтарский вызов богу (…).
Свою силу Лотреамон равняет на стихии: он спор ведёт с океа-
ном, переговаривается с солнцем и тут же бросает реплики пла-
нетам. Но это не приятельское заигрывание с солнцем Владимира
Маяковского, а пощёчина и неистовый плевок в лицо всего ми-
роздания. Не добродушное «Свети и никаких гвоздей», а злобное
«Сгинь и никаких чертей…»
43
. Такие ноты, как в «Песнях Маль-
дорора», можно найти разве что в Дантовском аду»
44
.
Многочисленные переиздания «Песен…» в двадцатом сто-
летии сопровождались шквалом критической литературы о поэте.
Его известность так возросла, что в 1930-м году на Монпарнасе
Илл. 56. Феликс Валлотон.
Лотреамон
