ÂÅÐÀÍÄÀ
ÍÅÇÀÂÈÑÈÌÀß ËÈÒÅÐÀÒÓÐÍÀß ÃÀÇÅÒÀ
г.Астрахань
: 22-64-96 Тираж 100 экз. Редактор - А.Белянин. Корректор - А.Мамаев. Худ.редактор - Н.Колесникова. Макет и верстка - М.Варганов.
¹
29
ОКТЯБРЬ 2001 г.
«Хлебниковская Веранда» № 29
Об Иерониме Константиновиче Лабун-
ском нам почти ничего не известно, кроме
скупых сведений, оставленных в мемуар-
ных записях художником Петром Васильевичем Митуричем, другом
и поклонником поэта Велимира Хлебникова
1
.
"Среди знакомых, которые больше всего сблизились с Верой
Хлебниковой
2
, были сотрудники газеты
3
Иероним Лабунский, Тополев
(наборщик) и Тегермонян (режиссер). Все они - поэты, писатели. Они
читали друг другу свои новинки, интересовались литературными де-
лами Москвы. Читали Велимира и весьма уважали его имя".
В фондах музея Велимира Хлебникова в Астрахани хранятся
письма И. Лабунского к Вере Хлебниковой, датированные 1923-1924
годами. Их содержание вводит нас в невольное заблуждение: по зре-
лости суждений и наблюдений они кажутся письмами человека, уму-
дренного житейским и творческим опытом. Но, как выясняется поз-
же, их автор - почти мальчик, только что встретивший "свою двадца-
тую весну". К этому же времени относятся и его "Записки о Велими-
ре Хлебникове"
4
. Что ж, столь глубокое понимание Хлебникова дела-
ет честь двадцатилетнему.
Остается добавить, что, несмотря на юношеский максимализм и
пылкость суждений И. Лабунского, его "Записки о Велимире Хлебни-
кове" выдержали испытание временем и поныне читаются с неосла-
бевающим интересом.
[Çàïèñêè î Âåëèìèðå Õëåáíèêîâå]
ОТ РЕДАКЦИИ
И е р о н и м Л а б у н с к и й
Это слово рождено под чарами неба Италии, в горячечном
мозгу безумца Маринетти, поклоняющегося плоти и ее кострам.
Велемир5 не пересаживал этот полуденный цветок со стран-
ным и чуждым названием на землю России.
Он совершенно самостоятельно взрастил чудесный купаль-
ный цвет Русской Зауми - таково ее истинное имя, - а подража-
тельская кричащая бездарь и тупоумная критика исказили и за-
пачкали его волшебное Провозвестие. Вокруг солнца его творче-
ства закружились планеты других, заимствовавших свои светы у
него.
Итак, Велемир - создатель Русской Зауми - таково истинное
название того, что принято называть футуризмом, - он первый
ваятель новых дивных форм.
Заумь - перешаг за грань Логоса, холодного чванного ума. За-
умь - это поистине свободное от всех цепей творчество, более
искреннее и простое, чем песни птиц, подчиняющихся железным
законам жизни.
Заумь - это звездный астральный язык, трепетные очертания
скрытых тайн человеческой речи.
Заумь - духовное вдохновенное проникновение, в чем ее тор-
жествующее отличие от западного футуризма, в котором все -
плоть и ее темные, гнетущие чары, не имеющие свободы новых
форм.
Между футуризмом Маринетти, а также нездоровым жанро-
вым цветком футуризма, взращенного бездарными подражателя-
ми Велемира Крученыхом, Бурлюком6, прочими, - между этими и
между Звездной Заумью такая же разница, как между идолопо-
клонством и чистым христианством.
Последняя напечатанная книга Велемира «Зангези», сказка
дней нашей жизни, колдующее, небывалое произведение.
Прежде всего, это совершенно новая форма, новая совершен-
но, созданная гениальной вдохновенностью.
Зангези - это сверхповесть, и обычные формы поэзии и прозы
относятся к сверхповести, как человек к сверхчеловеку.
У Ницше есть слова:
«Что такое обезьяна по отношению к человеку? Насмешка или
мучительный стыд. И точно так же должен быть человек для
сверхчеловека, - насмешкой или мучительным стыдом».
Обыкновенная, типичная, распространенная форма рассказа
или повести, фабрикуемая в разных подкаретных журнальчиках,
по отношению к сверхповести - подлинно насмешка или мучи-
тельный стыд.
Прежде всего, что такое сверхповесть? Вот что говорится в
введении к «Зангези»:
«Повесть строится из слов, как строительной единицы здания. Единицей
служит малый камень равновеликих слов. Сверхповесть или заповесть скла-
дывается из самостоятельных отрывков, каждый с своим особым богом, осо-
бой верой и особым уставом. Им предоставлена свобода вероисповеданий.
Строевая единица, камень сверхповести, - повесть первого порядка. Она по-
хожа на изваяние из разноцветных глыб разной породы, тело - белого камня,
плащ и одежда - голубого, глаза - черного. Она вытесана из разноцветных
глыб слова разного строения. Таким образом, находится новый вид работы в
области речевого дела. Рассказ есть зодчество из слов. Зодчество из расска-
зов есть сверхповесть. Глыбой художнику служит не слово, а рассказ перво-
го порядка».
Грандиозность и красота этого открытия, пришествия сверхповести, гово-
рят сами за себя. Ныне мы в новой полосе речевого дела, открытой этим Бу-
детлянином, Велемиром.
Слушайте:
«Чангара Зангези пришел! Говорливый, говори, мы слушаем. Мы - пол,
шагай по нашим душам. Смелый ходун! Мы - верующие, мы ждем. Наши очи,
наши души - пол твоим шагам, неведомый.
Иволга. Фио эу».
Какая неизреченно музыкальная красота! Нужно подлинное осенение Ду-
ха, чтобы создать этот вступительный аккорд, начатый этими словами: «Чан-
гара Зангези», так странно нездешними и одновременно тончайше связанны-
ми с духом, корнями русского языка, древней, древней тайной русской речи,
и закончить этим «Фио эу» иволги, касающимся глубоких голубых струн Ду-
ши. Слушайте дальше Зангези:
«Мне, бабочке, залетевшей
В комнату человеческой жизни,
