80
Глава 6
В «городе предков»
115
Астрахань… Доходный дом Полякова на Большой Демидовской улице, где жили Хлебниковы.
Статский советник, без малого генерал, Владимир Алексеевич Хлебников мог содержать пятиком-
натную квартиру с верандой и счастливо жить в ней, если б не одно обстоятельство: Хлебниковы
вселились в неё в 1914-м, предвоенном году. Мир раскололся, и трещина прошла по семье. Старшего
сына Бориса потеряли ещё раньше, в Казани. Виктор (Велимир) и Александр были мобилизованы:
первый — простым рядовым, второй — в чине прапорщика. С родителями жила только старшая
дочь Екатерина, зубной врач, неутомимая труженица. И вот «блудная дочь», Вера, возвращается
в лоно семьи, с её обжитым и незыблемым укладом, в пугающую и незнакомую Астрахань. Её воз-
вращение в Россию (август, 1916) пришлось на страшный канун двух революций с последующим
переходом в «мёртвую зыбь внутренней войны»
116
— гражданской — со всеми вытекающими из неё
последствиями: довременными смертями
117
, разрухой, голодом. Хлебниковой было не привыкать:
«годы голодного служения живописи» протекали уже не в солнечной Италии, а в мрачной пострево-
люционной Астрахани.
Мать вела хозяйство. Отец, выйдя на пенсию, служил по вольному найму, и, пока они с Катей работали,
денег в обрез, но хватало.
Что сулила Вере Астрахань, что её здесь ожидало? Непонимание отца и сестры, трудолюбивых, как му-
равьи, рядом с которыми она выглядела залётной стрекозой. С матерью было проще, понятнее.
Со временем Вера если не вжилась в Астрахань, то обжилась в ней: устроилась карикатуристкой в га-
зету «Коммунист», нашла новое окружение — трио поэтов: Лабунский, Тополев и Тер-Гевондян. Все они
были в неё влюблены и обожали в ней мастера.
Будущее рисовалось Вере Владимировне очень неясно.
В Астрахани, где ей как художнику не хватало размаха («Гениальный живописец пребывал без кра-
сок, без бумаги, без холста…»)
118
, тяга к словотворчеству у неё обострилась. Она пробует себя сразу в не-
скольких жанрах. Вот беспечная карнавальная шутка «О Королеве Я и Шутике-Лютике»: Вера словно ещё
не «переболела» Италией.
Вот описание неповторимой калмыцкой степи (Хлебникова в ней родилась и провела там раннее дет-
ство). Не о ней ли тосковала она в своём добровольном заморском изгнании? («Да у меня и благородная
калмыцкая душа»). Тема Калмыкии (как ностальгия по детству) прорывается в её художественных ра-
ботах того же периода: «Калмыцкий костюм», «Калмыцкий орнамент», «Девушка с лебедем», «Верблю-
ды» — иллюстрация к её собственным строчкам: «Словно письмена протекших веков движутся по степи
верблюды — чёткою строкой — там, где земля прильнула к небу».
Вот сатирическая пьеса «Доктор заболел», видимо, написанная в начале НЭПа. Упоминается кондитер-
ская Шарлау, известная каждому астраханцу; бывшая барынька, содержащая игорный притон; человек,
умерший с голоду. «Действие происходит в Советской России». Зачеркнув два последних слова, Хлебни-
кова меняет их на «наши дни». Упоминается губчека с её «пополнением бюджетов», т. е. результатами
115
СС. Т. 6 (книга вторая). С. 194. Так Велимир называл Астрахань.
116
Там же. С. 191.
117
За четыре года (1920–1924) Вера потеряет двух братьев и сестру.
118
Митурич П. В. Воспоминания о Велимире Хлебникове. Гл. II. Сестра Велимира — Вера Хлебникова / Собрание М. П. Митурича-Хлебникова.
