НЕЗАВИСИМАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
Хлебниковская
ВЕРАНДА
АПРЕЛЬ 1998 г.
Редактор - А.Белянин. Корректор - А.Мамаев. Худ.редактор - Н.Колесникова
г.Астрахань
:
34 29 65
Тираж 100 экз.
В.В. Хлебников в сверхповести
«Зангези» среди других задач искал
геометрического
простран
-
ственного выражения словам и
буквам (звукам), как перво-
единицам создаваемого им мира.
В.Е.Татлин был первым поста
-
новщиком
сверхповести.
Он
пытался
найти
эквивалент
отвлеченной хлебниковской гео
-
метрии перво-движений и перво-
слов в первоматериале и объеди
-
нить все это в подвижном прост
-
ранстве сценического действа.
Реконструкция
татлинской
постановки по понятным причинам
была невозможна. Наша задача
(группы аспирантов и студентов
МАРХИ) была в том, чтобы, не
копируя
Татлина,
попытаться
создать материальную среду для
существования
хлебниковских
идей, способную
«органично»
принять актеров, игравших сцены
из спектакля, и непротиворечивую
к тому, что ими уже наработано. Не
пытаясь изначально создать что-то
«красивое», некий «шедевр» дизай
-
нерского искусства, мы хотели
скорее окунуться в саму атмосферу
подобного творения некоторого
особого мира на сцене и ощутить
само напряжение от задач по
созданию конструкции.
Сами студенты подмечали, что
в какие-то моменты казалось, будто
все это: чтение Хлебникова,
скудный набор и недостаток тканей
и веревок (основной материал),
трудности
с
налаживанием
освещения, лестницы на сцене, переход от работы с гуашью к
ножницам с иглой, к пиле или к подсветке, почти случайный
набор вещей (все шло в дело), совмещение, из-за сжатых сроков,
работ на сцене с репетициями институтского хора или с лекцией
йогов, через опущенный экран, помноженные на энтузиазм,
охвативший участников, - все это оттуда
–
из двадцатых и, в то же
время как-то по-другому, по-новому, хотя, может быть не так
сильно и остро.
Идею подсказал Рудольф Валентинович Дуганов, предложив
создать некоторую ситуацию переходности, мнимости, кажимости
в пространстве, соответствующую «прозрачному пограничью»
миров Хлебниковской вещи, его невозможному
, как моменту
перехода из одной системы координат в другую. В отличие от
всего здесь сложно написанного, он назвал ее просто
–
«Сквозняк», - когда в зале как бы приоткрыли окно и вдруг
–
«потянуло»
–
чтобы все очнулись и не то чтобы поняли, скорее
почувствовали
…
Сцена Красного зала МАРХИ неглубока. Мы хотели создать
конструкцией игру света и теней,
места заслонения и раскрытия ее
«глубин» на зрителя, моменты
непонятностей
просвечивания,
прохода, проникания через ряд
тканей, через стекло, через дыру,
через тень. Актеры должны были
появляться чуть ли не из воздуха,
из темноты, «оплотневать» на
свету и исчезать, насколько это
было возможно сделать.
Впереди
–
ударные моменты
–
свет: «лестница философов», «пти
-
цы» (звуковое сопровождение),
«Пэ»
–
пламя, пар; позади, через
весь ряд плоскостей
–
тьма: «Ка»
–
закованность, остановка всякого
движения.
Хотелось
чтобы
плоскость «Ка» казалась даже
позади реальной стены, как чистый
провал.
Куб, подвешенный за вершину с
надписями: 365, 2
n
, 3
n
, дважды, в
позитивном
и
негативном
варианте,
мог
вращаться,
показывать все свои шесть граней
в разных комбинациях и наглядно
демонстрировать
формулу
хлебниковского закона времени,
«игру чечевиц», или название
театра-студии под руководством
Александра Пономарева
–
«Чет-
нечет».
Полноправным участником стал
звук, его обеспечили колонки
–
изобретение звукорежиссера и
талантливого
изобретателя
Станислава
Гибалина
-
оригинальной
торпедообразной
формы.
Участников
создания
конструкции сцены сам процесс конструирования держал в
напряжении, заставлял думать, тяжело работать, - значит, - уже в
этом эксперимент удался.
Конструктора сцены:
Олег Адамов, Такаши Цубокура,
Анна Никифорова, Анна Кирякина,
Елена Першина.
Олег Адамов
«ЗАНГЕЗИ» на сцене МАРХИ
«Я умер и засмеялся…»
(Велимир Хлебников)
Близится 76-я
годовщина ухода с Земли ее Первого
Председателя,
гениального
поэта-будетлянина
Велимира
Хлебникова. Уже на излете жизни открывший «законы времени», он
считал, что приручил Время, и думал, что в будущем человек
победит саму Смерть («Я умер и засмеялся…»). Не умирая, а просто
переходя в другую жизнь, человек будет опечален лишь тем, что не
дописал стихотворение или не долечил зуб…
Не упрекнем поэта в излишней утопии! В Утопию Россию
превратили иные «мечтатели». А мы не раз убедились, как опасно не
доверять Хлебникову и, взяв «неверный угол сердца» к нему, править
свою духовную ладью на иные звезды.
«Я умер и засмеялся…» Так отозвался бы, вероятно, на свою
кончину сам Велимир. А наш отзыв – публикация двух читателей (и
почитателей) поэта, воскресивших его, каждый по-своему, в своем
сердце и творчестве.
Степан Ботиев, известный калмыцкий скульптор и художник,
автор памятника Велимиру Хлебникову в Малых Дербетах, посетив
могилу поэта на Новодевичьем кладбище, отразил свои впечатления
в миниатюре «Поклон учителю», написанной в жанре поэтической
прозы.
Архитектор Олег Адамов прислал материал о последней
постановке
«сверхповести» Хлебникова
«Зангези» московским
театром «Чет-нечет»
(Художественный руководитель Александр
Пономарев). Постановка состоялась 30 ноября 1995 года в МАРХИ
(Московский институт архитектуры). С помощью консультаций
крупнейшего хлебниковеда Р.В. Дуганова, при активном участии
студентов МАРХИ, сверхповесть получила новое конструктивное
решение.
Напомним, что Зангези (альтер-эго самого Хлебникова) в
конце сверхповести умирает, но тут же и воскресает, чтобы
читатель облегченно вздохнул: «Это была неумная шутка».
