«Хлебниковская Веранда» № 9
3
Ì
не вспоминается, как
пять лет назад, в хму
рый осенний день, мы
перевозили из картинной галереи по-
лотна Веры Хлебниковой в старинный
особняк на бывшей Большой Деми-
довской, где некогда жили ее родите-
ли, а теперь прорезалась первая экс-
позиция музея Велимира Хлебникова.
Шел сильный дождь. Мы подняли
брезентовый верх грузовика, надежно
запеленали полотна, и все-таки… эти
три страшных метра под проливным
дождем. Боязно за картины.
Смотритель галереи: - Куда вы?
Ведь их поведет!
Наш художник: - А я что могу?
Машину всего на час дали…
(Извечная наша российская бед-
ность!)
Помню, как мы внесли полотна в
музей, в гостиную, и они, как старые
усталые паруса (долго же их носило по
свету!), прильнули к родным стенам,
успокоились. Вернулись. “Все возвра-
щается на круги своя”.
Потом экстрасенсы мне говорили,
что их окружает мощное энергетичес-
кое поле. Не знаю, так ли это? Но вот
в чем я абсолютно уверен: за окном -–
шум, людская и машинная суета, а
здесь – заповедная тишина, какой-то
вековой отстойник. Какой бы расстро-
енный ты сюда ни вошел – через пару
минут уже спокоен, умиротворен.
ХЛЕБНИКОВСКАЯ АТМОСФЕРА.
А недавно “Зал Веры Хлебнико-
вой” обновился на пятнадцать графи-
ческих работ. Не буду вдаваться в раз-
бор ее графики (об этом пусть напи-
шут художники), но меня в этих пожел-
тевших листах поражает их удивитель-
ная привязка к жизни.
По-моему, с графикой Веры Хлеб-
никовой термин “натюрморт” просто
не вяжется. Даже в “Пальто на вешал-
ке”, где, казалось бы, запечатлен нео-
душевленный предмет, - пальто такое
живое, словно еще хранит тепло свое-
го владельца, его черты, характер…
Что же побудило художницу взять
столь незамысловатый сюжет? В нача-
ле тридцатых Вера перевозит в Моск-
ву своих престарелых родителей и на
целых пять лет исключает себя из ак-
тивной творческой жизни. Рисует
урывками: пальто на вешалке, белье
на веревке. Времени в обрез: на вос-
питание сына и на уход за родителями
(“Они как старые деревья, - говорит
она, - их надо поливать лаской”).
Этому и посвящен сюжет другого
рисунка: “Дед, бабушка и внук”.
“Внук” – это Май, сын Веры. Он – в
“Íà êðóãè
центре, между дедом и бабушкой, а их
лица лучатся каждой морщинкой: столько
в них счастья, нескрываемой радости. Но
это не сусальный рождественский сюжет.
Отнюдь… В его основе – родительская
трагедия: Владимир Алексеевич и Екате-
рина Николаевна Хлебниковы при жизни
потеряли четырех детей (виной тому
страшное время: войны, революции).
Жизнь пощадила лишь Веру, их младшую
дочь, а потом подарила им внука, Мая. Он
родился в мае, поэтому и назвали его так
символично: Май, - весна, возрождение
угасающего рода Хлебниковых.
А этот графический лист – “День пер-
вый” – сколок светлого воспоминания
Веры Хлебниковой о знакомстве с Петром
Митуричем, ее будущим мужем. Вот как
запечатлел этот день в своих “Воспоми-
наниях” Петр Митурич: “Закутанная в бе-
лый пушистый платок, в черном пальто
особого покроя вошла ко мне Вера и су-
нула мне розу. Чудную живую розу. Я был
взволнован до головокружения. Я долго
не произносил слов приветствия…
Многими чертами она напоминала
брата. Та же застенчивость, та же скупость
речи… Абсолютная правдивость, посто-
янная тихая деятельность…
Через три недели для нас стало ясно,
что мы уже не расстанемся никог-
да”.
Почти каждый рисунок Веры
Хлебниковой имеет свою предысто-
рию. В ее графике столько ее самой,
что хочется оговориться: “Биогра-
фика”.
Я вспоминаю, как, в тихий фев-
ральский вечер 1997 года, сидели
мы с Маем Петровичем Митуричем
в его уютной квартире на Брянской,
4, рассматривая эти самые рисунки
(он передавал их в музей). В этот
день я записал в “Дневнике музея
Хлебникова”:
“Работы Веры Хлебниковой…
Мы внимательно их просмотрели,
одну за другой (Так не спеша, по
одной розе, собирают прекрасный
букет), и у меня создалось впечат-
ление, что я увезу с собой потряса-
ющую жемчужину, которую Кале-
рия должна огранить”.
А все началось… в далеком 1977
году, когда Калерия Чернышова
“потрясла” Астрахань (потом Мос-
кву и Ленинград) первой выставкой
работ Веры Хлебниковой. После
нее заговорили о “художнике глу-
бокого очарования”, появились
статьи, монографии, фильм о Хлеб-
никовой. А Калерия Михайловна
“замахнулась” уже на музей Вели-
мира! Тогда в это мало верилось.
Хлебникова не очень-то жаловали.
И теперь… она обходит музей,
свое рукотворное детище, внося ка-
кие-то поправки, доделки (дай бог,
не последние) в зал Велимира, в Зал
Веры…
В одной из своих “астраханс-
ких” тетрадей Вера Хлебникова об-
ронила признание-заповедь: “Твор-
чество (искусство) для меня молит-
ва, самая чистая, самая духовная…”
И радостно сознавать, что творче-
ство этой замечательной художни-
цы возвращается к людям, “на кру-
ги своя”.
А.А. Мамаев,
заведующий
Домом-музеем
Велимира Хлебникова.
ñâîÿ…”
