Дорогой читатель!
Ты берешь в руки 20-ый, юбилейный номер
«Хлебниковской Веранды»
«Хлебниковской
.
Газета выстояла (ее пытались стращать,
запрещать и «не пущать» к читательским
массам), осталась независимой.
Газета помолодела: в ней - активный приток
авторов - студентов и даже школьников. При-
зываем творческую молодежь и дальше со-
трудничать с нами.
Сегодня
«Хлебниковская Веранда»
«
публи-
кует своих лучших поэтов, большинство из ко-
торых стояло у ее истоков.
3
«Хлебниковская Веранда» № 20
ÍÈÍÅËÜ ÌÎÐÄÎÂÈÍÀ
Шепот звезд и шорохи листьев,
Месяц тоненький, ржавый, старый…
Птицам тоже снятся кошмары, -
Вскрики ночью - предтечи истин:
В миге каждом таится нечто
Сокращающее дни и годы…
Все уходим - стаи, народы,
Не познав: что же это - Вечность?!
Листья чувствуют: это осень
И по-птичьи взмывать им в воздух:
Их последний о жизни возглас
Дождь холодный под корень скосит.
Птицы знают: разлука близко,
А дорога скупа на ласку…
Сны их птичьи - только подсказка
Острых сколов на грани риска.
Месяц рожки склонил уныло:
Вышли сроки его сияний, -
Новолунье - для расставаний:
Все кончается словом: "было".
От печали память очистив,
Отпускаю обиды горстью, -
Все мы в этой Вселенной - гости.
Шепот звезд и шорохи листьев…
Î Ñ Å Í Ü . . .
А.Б.
Выжжет,
Выгорит
И - в золу,
Отлетая вдохом свободы.
Улыбнешься… Но - через годы,
Через те, где шел по стеклу
И осколки
Резали плоть
И кромсали душу - на клочья…
У любой любви хватка - волчья,
За любовь умирал Господь!
Как я радуюсь
За тебя:
На костер восходит не каждый…
Счастлив тот, кто себя однажды
До огня приподнял, любя.
И чем ярче горит душа,
Тем с ней радостней и раздольней.
Это после уж - песня Сольвейг,
Пепел памяти вороша.
В помощь Ангела
Не зови, -
Не по крыльям ему кручина.
Все поглотит времен пучина,
Кроме памяти - о любви.
Í À Ñ Ò Î ß Ù Å Å
ÀÍÄÐÅÉ ÁÅËßÍÈÍ
Мне одиноко в небе без тебя…
И облака вздыхают, теребя
Край горизонта перышком лебяжьим…
А ты бесцельно бродишь в Эрмитаже
Среди холстов, портьер,
скульптур, картин,
Старинных ваз, свисающих гардин,
Лепнины потолочной, стройных стен,
Диан, не преклоняющих колен
Перед мужчиной. Смотришь, не дыша,
На серебристый свет карандаша
Буше или Гольбейна. А паркет
Хранит твой шаг, как сохраняет след
Прозрачность неба, где сегодня нет
Тебя. И кажется меж строк,
Я таю в небе. Пуст и одинок…
* * *
Любовь - тоска…
И гроб - доска…
И тише времени река…
Метель, метель -
Стели постель,
Укрой в ладонях казака…
Устал мой конь и нет звезды:
Упала с неба в поздний час.
В стальном молчании узды
Прощальный свет ее угас.
Нас степь неслышно отпоет,
И ночь простит любую блажь.
Зима всегда возьмет свое…
И не захочешь, а отдашь.
Не надо слов,
Не надо снов,
Не надо плакать обо мне.
Там в облаках,
С звездой в руках
Я буду мчаться на коне…
Растает снег, и наголо
Взмахнет лучами солнца круг.
Весны веселое тепло
Разбудит и перо, и плуг.
Вернется песня и лоза,
И строки первой борозды,
Когда взойдет ее слеза
Взамен моей больной звезды…
* * *
ÑÂÅÒËÀÍÀ ÍÀÃÈÁÈÍÀ
Сокровенным хочу поделиться с вами
Утром окно
Открыла я
И пестрокрылаяИскорка бабочки
Вспыхнула на лепестке
Незабудки,
Сорванной летом в леске,
Высушенной в песке
И сохраняемой в буковой баночке
В память о дальней тоске,
Уже как будто
Ушедшей давно…
Уверовать в свое
"Я", явно поверить
В яркость, поверхность
Глупое насекомое!!!
Не зная в бытность свою цен
Может быть, лучшим
Было б - купаться в пыльце,
Не разбивая в пыль цель,
Но чувство, нам всем знакомое,
Соединяет незримою цепью
Мотыльковые души
С умершими, но
Сохраненными памятью образами.
* * *
ÍÀÒÀØÀ ÊÎËÅÑÍÈÊÎÂÀ
Ты алеющую радость
На губах своих принес -
И стареющее небо
Лепестками облетело,
И рассвет казался звонким
От незримых теплых слез;
Звезды трепетно мигали.
Розовело в дымке тело
Каждого цветка на ветке
В завитках слепящих брызг.
Надо мной смеялось солнце,
Белкой прыгая по стенам.
Ты поймал ее подарок -
Золотой орех - разгрыз,
И шалеющие блики
Спрятались в шкафу
почтенном.
Ты торжественно и важно
Окна бледные открыл -
И чарующая нежность
Белой бабочкой влетела.
Всколыхнулись
вдруг гардины
От дыханья тонких крыл…
На губах моих весенних
Твоя радость звонко рдела.
* * *
Звезды плачут очень редко,
В вереске глаза скрывая
От рассеяных влюбленных,
От бездомных кошек рыжых.
Звезды не заманишь в клетку,
Когда язвы нарывают
На ладонях раскаленных,
Когда небо болью брызжет.
Звезды, звезды... Просто блики,
Затуманенные горем,
Просто отблески разлуки
С горьким привкусом полыни.
Кто-то дерзкий и великий
Вылил в них шальное море...
От вселенской, нежной муки
Звезды плачут и поныне.
* * *
Старый Волхов
Стаей волков
Суетится под луною...
Святший Боже.
Сладкой болью
Свое сердце успокою.
Вьется при гробе дымкою ладан,
Бьется в утробе княжеский младень.
Ладо! Ладо!
Ладога лапами ластится к небу...
Не был? С другой - ли ты не был?
Не ревновать тебя как же я буду, коль ты
Девицам даришь бусы и колты!
Скажут "Любашин княжич дарил"
Как же! А в сердце - пыл!
Ах! Сано,
Тебе ль то по сану?
Не отводи взор свой карий,
Корил ли Макарий ,
"Отче наш денно и нощно твори - отчаянно
Говорил -
Ох, не спроста это дочь Полочанина
Глянула в очи твои?!
Любо ль так жить-
Горка и сани"
Горько мне Сано -
Любашин княжич!
Не мне,
А Неве
Твое имя прославить досталось,
Немеют уста. а усталость, как старость-
Невский!
Не с кем
Будет нянчить дитятко наше...
Средь Детинца башен
Схоронят Любашу,
Умеючи то - невидаль..?
Утром невод
Утонет в Нево,
Ухватит темень - и в неба даль...
Умойся, Слада
Умом и славой,
Благословения бог тебе дай!
Ï Å Ñ Í Ü Ë Þ Á À Ø È
ТЕЛЕГРАММА
ÏÎÇÄÐÀÂËßÅÌ ÄÎÐÎÃÎÃÎ ÑÀÍ ÑÀÍÛ×À ÇÏÒ (ÀËÅÊÑÀÍÄÐÀ ÀËÅÊÑÀÍÄÐÎÂÈ×À
ÌÀÌÀÅÂÀ) ÏÐÈÑÓÆÄÅÍÈÅÌ ÏÐÅÌÈÈ ÕËÅÁÍÈÊÎÂÀ ÇÏÒ
ÌÀÌÀÉÖÛ
ÇÀ ÊÍÈÃÓ «ÀÑÒÐÀÕÀÍÜ ÂÅËÈÌÈÐÀ ÕËÅÁÍÈÊÎÂÀ» Ò×Ê
