120
Глава 7
«Москва, ты кто? Чаруешь или зачарована?..»
177
В июне 1931 года родители, по настойчивой просьбе Веры, решились, наконец, на переезд из Астраха-
ни в Москву. Они уезжали, потому что в начале 1930‑х остались в пустой и холодной квартире на бывшей
Большой Демидовской улице, в полном одиночестве, при жизни потеряв четверых детей, погасших, как
свечки, на ветрах революций и войн.
Последний незатушенный огонёк — младшая дочь Вера — усиленно звала их в Москву, где, «в тесноте,
но не в обиде», им предстояло доживать свои дни.
Мать соглашалась: «Так тяжело жить врозь, нам немного осталось жить, и то вдалеке». Отец упрямил-
ся: он вёл большую работу по устройству Астраханского заповедника, работал увлечённо, самозабвенно,
вкладывая в него всю душу. Заповедник («страна Леб
é
дия»)
178
стал его «лебединой песней». Немаловажно
и то, что он был коренной астраханец. В Астрахани родились все его предки. В ней они крестились, вен-
чались, в ней же их и отпевали в Петропавловской церкви, неподалёку от фамильного дома. Владимир
Алексеевич помнил об этом и не хотел доживать свой век на чужбине.
Целых шесть лет Вера убеждает родителей переехать в Москву. Она им пишет чуть ли не ежедневно,
и создаётся впечатление, будто она не покидала родителей. Её постоянно одолевает тревога за них:
«Как вы зимуете? Есть ли у вас тепло?»
«Как папа чувствует себя после гриппа?»
«Все ли вы долги заплатили?»
«Как у вас с дровами?»
«Вы опять обречены на бессахарье?»
По мере возможности она поддерживает их продуктами (чаем, крупой, мукой, сахаром), шлёт дефи-
цитное мыло, фитили для керосинки, снабжает медикаментами, заботится об их обуви и тёплой одежде.
В своей опеке доходит порой до курьёзов: «Не садитесь на “Рубинштейн“. Хороший пароход “Зиновьев“.
Хорош “Ленин“ или “Ульянов“,— все с новыми именами, революционными, хороши очевидно».
Её тревога за переезд родителей не лишена основания: жизнь в голодающей Астрахани обостряется
до предела. Выйдя в отставку по болезни, отец получает нищенскую пенсию — 74 рубля, на которую
им двоим не прокормиться. Вдобавок, их «уплотняют» до двух комнат, лишая Владимира Алексеевича
возможности нормально заниматься наукой. Если б не Верина поддержка, трудно сказать, чем бы окон-
чилось астраханское бытие стариков-Хлебниковых. Гостя у родителей, Вера пишет своему мужу: «Де-
душка ходит уже пятый день в страхкассу за жалованием (везде волокита), приходит усталый, ложится.
Выходит с зайчиком немного гулять. Ты никому не говори, у него было кровоизлияние в мозг. Теперь
ему нужно по возможности душевное спокойствие».
«Душевное спокойствие» родителям приносит только приезд Веры с маленьким Маем, их «весен-
ним внуком». «Он внёс столько тепла и жизни в их жуткое одиночество»,— отмечает Вера. И она по-
прежнему пытается сломить их упорство: «Нельзя же продолжать так мучительно жить, как вам при-
ходится».
177
СС. Т. 2. С. 337. «Москва, ты кто?..»
178
По объяснению Велимира Хлебникова, «Леб
é
дией звался в древние времена весь степной край между Доном и Волгой».
